Алексей Никитин – о проекте "ХЕРСОН: не/вкрадене"

Война меняет реальность. Защищая страну, гибнут друзья, с которыми связана жизнь; под бомбёжками и обстрелами рушатся города, восстановить их в прежнем виде уже невозможно. Стирается привычный культурный ландшафт.

В результате российской агрессии в Украине уничтожено и повреждено 1640 памятников культурного наследия (при этом данные о происходящем на оккупированных территориях неточны, скорее всего занижены и требуют проверки). Ограблено множество украинских музеев, вывезено скифское золото из Мелитопольского краеведческого музея, в 2022 году в Мариуполе в результате обстрела сгорел городской краеведческий музей, сильно пострадал художественный музей имени Куинджи, сохранившаяся часть его коллекции также вывезена. Кажется, просто перечислять названия разворованных музеев можно бесконечно.

В сентябре 2022 года российские искусствоведы в штатском и в форме ограбили Херсонский областной художественный музей: из 14 тысяч экспонатов на территорию аннексированного Крыма отправили 11 тысяч. Это не первый случай разграбления оккупантами Херсонского музея – отправленные в Германию в 1941-43 годах культурные ценности в большинстве так и не вернулись в Украину.

Экспонаты Херсонского музея доставили в Симферополь, на территорию аннексированного Крыма. Надзор за краденым, судя по всему, поручен человеку по имени Андрей Мальгин, в новостных сюжетах крымского телевидения его представляют как генерального директора Центрального музея Тавриды. Директор Мальгин прекрасно понимает, какую функцию выполняет, и пытается оправдываться, ссылаясь на Гаагскую конвенцию о защите культурных ценностей в случае вооружённого конфликта. Собственную защиту он выстраивает в логике: мы не украли, мы спасли и обязательно вернём. С момента кражи Херсонской коллекции российскими оккупантами прошло три с половиной года — не вернули ничего и добровольно не вернут. Не для того вывозили.

В том, что сотрудники украинских музеев называют незаконный вывоз экспонатов кражей, нет эмоционального преувеличения – они опираются на решения судов. Этот же термин использует и Интерпол. А в частных разговорах о похищенных работах в Украине говорят, как о пленных. Так о них и думают.

Российское музейное сообщество о кражах украинских экспонатов знает и принимает их – чаще молчит, иногда публично одобряет.

Но даже вывезенные и спрятанные российскими оккупантами картины не исчезли из украинского культурного пространства. В 2024 году одесская журналистка и искусствоведка Олена Балаба, занимаясь изучением похищенных произведений искусства, придумала и организовала проект украинских художников "ХЕРСОН: не/вкрадене. Штудії та омажі", посвященный коллекции Херсонского художественного музея. Задача состояла в том, чтобы художники творчески осмысливали работы из херсонской коллекции, не копировали, но создавали новые, взяв за основу похищенные. Проект поддержало украинское музейное сообщество и крупные художники из разных регионов Украины. Впервые штудии и оммажи были показаны в 2025 году во Львове, в очередную годовщину освобождения Херсона от российской оккупации.

Выставка произвела исключительно сильное впечатление. Директор херсонского музея Алина Доценко вспоминает, что не сдержалась и расплакалась, впервые увидев работы, посвященные картинам, которые были рядом с нею всю жизнь. Оказалось, многие в Украине думали о том же, чувствовали то же, что она в оккупации: "Мы ведь не знали, сидя в подвале в Херсоне, что вместе с нами переживают в Одессе, в Киеве..."

Художник Матвей Вайсберг, давший старт проекту, заметил, что в нём проявилась цеховая солидарность художников, общеукраинская солидарность.

Сейчас выставка открыта в Киеве, в Национальном музее истории Украины во Второй мировой. В показанных работах нет ничего милитаристского, их мог бы экспонировать любой украинский музей, но то, что мы видим их в Музее войны, кажется уместным. Защита и сохранение украинской культуры в условиях российской агрессии стали в наши дни одной из главных целей противостояния врагу, которое продолжает украинская армия.

Проект открыт, список участников не окончателен, он будет расширяться. Логичным и естественным кажется появление близких по духу: "МЕЛІТОПОЛЬ: не/вкрадене", "КАХОВКА: не/вкрадене", "МАРІУПОЛЬ: не/вкрадене".

...Может быть, со временем, оммажи и штудии будут экспонироваться в украинских музеях рядом с возвращенными оригиналами. Так это представляют себе художники и организаторы проекта "ХЕРСОН: не/вкрадене".

Алексей Никитин – писатель, живет в Киеве

Джерело

• Сокуратор проекту "ХЕРСОН: не/вкрадене" Олена Балаба Сокуратор проекту "ХЕРСОН: не/вкрадене" Олена Балаба
• Матвій Вайсберг. Штудія картини Григорія Сергеєва "Річний причал, 1925 р. «Картинки старого Херсона" (1976), внизу. Поліна Кузнєцова. Оммаж тіє ж роботи Григорія Сергеєва, вгорі Матвій Вайсберг. Штудія картини Григорія Сергеєва "Річний причал, 1925 р. «Картинки старого Херсона" (1976), внизу. Поліна Кузнєцова. Оммаж тіє ж роботи Григорія Сергеєва, вгорі
• Картина Михайла Андрієнко-Нечитайло "Пейзаж Парижа" в Криму з іншими вкраденими картинами з колекції Херсонского музею Картина Михайла Андрієнко-Нечитайло "Пейзаж Парижа" в Криму з іншими вкраденими картинами з колекції Херсонского музею
•  

На світлинах:

1. Олексій Нікітін

2. Сокуратор проекту "ХЕРСОН: не/вкрадене" Олена Балаба

3. Матвій Вайсберг. Штудія картини Григорія Сергеєва "Річний причал, 1925 р. «Картинки старого Херсона" (1976), внизу. Поліна Кузнєцова. Оммаж тіє ж роботи Григорія Сергеєва, вверху

4. Картина Михайла Андрієнко-Нечитайло "Пейзаж Парижа" в Криму з іншими вкраденими картинами з колекції Херсонского музею

Додати коментар