Как и чем им может помочь благотворительная организация «Гражданское содействие»
Миловидная молодая женщина вдруг начинает судорожно рыться в сумке. Нужно срочно найти успокаивающие таблетки, потому что на глазах бледнеет дочка. У нее паническая атака. Обеих, и маму, и девочку лет 15–16, обнимает незнакомка. Гладит по спинам, советует прогуляться по «красивому городу Москве». Чтобы отвлечься. Говорит, что можно иногда и поплакать, а потом резко выдохнуть (показывает как) и настраиваться жить дальше.
«Да я и так все время плачу. Но мне-то ничего, я была в безопасности. А вот Анечка оказалась у дедушки с бабушкой, когда все началось». Женщины знакомятся, обмениваются телефонами. У обеих в руках одинаковые синие паспорта с надписью «Украина». У обеих – одинаково отрешенные лица. Девочка все время молчит. Все происходит тихо и буднично. Никто из плотной очереди не смотрит в сторону маленькой группы. Стараются не мешать.
Региональная общественная благотворительная организация помощи беженцам и мигрантам «Гражданское содействие» недавно переехала в дом по адресу: Олимпийский проспект, 10, корпус 1-2. Прежде здесь было какое-то туристическое бюро, и над входом до сих пор висит приметная вывеска «Все круизы мира». Где они, эти круизы и этот большой мир? За бортом той самой «спецоперации».
Семья из трех человек – на приеме у сотрудника. Приехали из Ирпеня. После заполнения анкеты молодой мужчина спрашивает, когда придут деньги на счет. Слышит в ответ, что как только общественная организация получит чей-то благотворительный взнос, так сразу перечислят. А одежду и обувь можно подобрать прямо сейчас. Из вещей у этих людей есть только то, что на них сейчас надето.
Свою историю согласилась рассказать приехавшая из Луганска Светлана. Вместе с ней – муж, сын и старенькая бабушка. В Москве остановились у родственников, которые переселились из Украины несколько лет назад и живут на съемной квартире. Четверо вновь прибывших ютятся в десятиметровой комнате. Поначалу спали на полу. Теперь купили доски и сделали топчаны. «Мы так ждали русских! Так ждали! И вот дождались», – показывает в телефоне фотографию разрушенного дома. «Теперь мы бомжи. Ни денег, ни документов», – говорит ее муж.
Председатель «Гражданского содействия» Светлана Ганнушкина говорит, что украинские посетители стали приходить в Комитет начиная с 2014 года:
– Это же понятно, с каких они территорий. С тех, где идет война. Донецк, Луганск. Потом пошел Мариуполь, Изюм вот идет. После 24 февраля поток людей стал колоссальным. Вы ведь видели, сколько человек на улице около нашей двери стоят. С семи утра. У нас начинается прием с десяти, и вот с семи утра люди занимали очередь. Мы не справляемся с этим потоком. Я уже предложила нашим сотрудникам не делать глубинного опроса, хотя это очень важно и для истории, и для получения актуальной информации: как люди выезжали, почему выезжали, как все это началось, вообще, что с ними происходило. Это очень важно знать! Но сейчас они решают сиюминутные проблемы, и нужно помочь им эти проблемы решить. В частности, они выбирают тут себе вещи.
Помимо вещей, люди приходят за деньгами. Деньги кончаются с невероятной скоростью, просто со свистом, хотя российские граждане стали жертвовать в нашу организацию гораздо больше, чем это было раньше, то есть солидарность люди проявляют. Что же касается беженцев, то, поймите, это самые обычные люди. Они не очень понимают, кто мы. Они не понимают, откуда у нас средства. Многие не понимают вообще, что такое – общественная организация. Если мы кому-то помогли материально, тут же начинаются звонки, говорят: «Мы знаем, что вы обязаны нам выдать…» – и называют даже сумму, которую мы «обязаны выдать». А как эти деньги собираются, никого не интересует. Все думают, что это делает государство. На самом же деле государство выдает помощь украинским беженцам в тех случаях, когда им удается это оформить, потому что это все идет через Ростовскую область, и очень долго это все проходит в Москве. Пока, по-моему, из наших посетителей никто не получил эти путинские 10 тысяч, а больше ничего и не предполагается.
– Я заметила, что ваши посетители не склонны рассказывать о себе. Чем вы это объясняете? Это последствие стресса или им до такой степени некомфортно в Москве?
– Тут много причин. Среди прочего, надо помнить, что есть и такие граждане, на которых отменно повлияла наша пропаганда. Не далее как позавчера к нам ворвался молодой человек и в нецензурных выражениях выразил возмущение тем, что мы тут помогаем… ну, дальше я не буду повторять, короче говоря, вот то, как называют украинцев. Еще он предположил, что «у вас тут, наверное, и оружие раздают этим вот бандитам «. В общем, какой-то полный бред…
Не хочется повторять, как называют украинцев, но чему удивляться? Это же идет непрерывно с экранов телевидения. Я считаю себя обязанной смотреть такие программы, потому что иначе не буду знать, что это за агитация и почему люди таким образом настраиваются. Бесконечное сравнение с Великой Отечественной войной, бесконечное сравнение! Мы как будто бы продолжаем войну с фашизмом, это нам все время пытаются объяснить. Но если такую аналогию и проводить (хотя она не совсем правомерна), то большой вопрос, на какой Россия, на самом деле, стороне.
- Что происходит с беженцами после того, как их вывозят через российскую границу?
– Их вывозят, да. При этом у них альтернативы нет. Им не дают возможности уехать в глубинную часть Украины или на запад Украины, где не идут военные действия. Разговоры о насильственном вывозе, конечно, если иметь в виду физическое насилие, не оправдываются, а вот то, что у них выбора нет, это, безусловно, так. Это в каком-то смысле тоже насилие. Их привозят и расселяют по так называемым ПВРам, то есть пунктам временного размещения. Такие пункты организованы в Ростовской области, там их много разного качества и уровня. Ну и почти в каждом субъекте Федерации есть какие-то такие ПВРы.
– А в Москве?
– В Москве их нет, но есть в Подмосковье. В Подмосковье есть несколько таких центров. Но при этом часто люди не знают, что у них есть полное право уйти из этого ПВР и поехать к тем родственникам и знакомым, которые готовы их принять. Их инициируют к тому, чтобы они получали разрешение на временно проживание и дальше продвигались к гражданству. Временное убежище «дешевле», так сказать, получить. Вот когда они подают документы на временное убежище, им выдают справку и забирают украинский паспорт. Но в любую минуту они могут прервать этот процесс, забрать свой паспорт и ехать туда, куда они считают нужным.
– Это очень важное уточнение, потому что широко распространилась информация о том, что паспорт отбирают. Предполагается, что и не возвращают, и ты становишься заложником ситуации, никуда уехать не можешь. А это не так. Если тебе нужно уехать, ты сдаешь справку и получаешь паспорт?
– Да-да-да! Еще надо знать, что если человек уже обратился за временным убежищем, то его должны давать в течение нескольких дней, поскольку до сих пор действует соответствующее распоряжение правительства от 2014 года, когда именно для украинских беженцев этот вопрос должен был решаться очень быстро. Лучше получить уже свидетельство о временном убежище. Если вы остаетесь здесь, если вам не надо никуда уезжать, то можно в России жить по этому свидетельству о временном убежище. Также надо понимать, что если вы захотите переехать в другой регион, вы можете об этом заявить, и ваши документы пойдут за вами. Человек встанет на учет там, где он хочет жить. Вот вся эта информация должна как-то до людей доводиться.
– Вы сказали, что Центр временного размещения есть только в Подмосковье. В таком случае где находят приют люди в Москве?
– Они живут у своих знакомых и родственников. В Москве очень много людей принимают украинских беженцев. Ведь у нас у всех есть близкие люди в Украине, и это действительно очень близкие люди. У меня тоже есть там родственники, как раз в этом самом Донецке. Честно говоря, я не знаю, что с ними. Связи нет. Ну а люди живут не только у родственников. К нам поступает много предложений, у нас целый банк предложений – желающих принять беженцев. И принимают.
– От москвичей?
– От москвичей и не только от москвичей. Недавно мы большую группу отправили в Кострому. Вообще нам пишут и звонят из разных городов.
– И они готовы принять совершенно незнакомых людей?
– Ровно так, да. Есть люди, которые готовы принять незнакомых. Готовы предоставить возможность жить у себя на дачах или где-то еще. Такой вот сейчас прилив солидарности. Он, кстати говоря, регулярно повторяется, когда что-то происходит. В пандемию было очень много людей, которые начали жертвовать средства и которые стали приносить продукты. Очень тогда была большая активность населения. Появилось большое сочувствие к беженцам, так сказать, не таким близким по культуре и по всему. Хотя не буду утверждать, не дай бог, чтобы меня не заподозрили, что русские и украинцы единый народ, одна культура, нет, я понимаю, что это не так. У нас даже культура взаимоотношений разная. Тем не менее, конечно, это ближе, чем сирийцы, правда?
Раньше нашу организацию все время проверяли чиновники из разных инстанций. Приходили и смотрели, нет ли каких-то нарушений. Сейчас это уже никого не волнует, поскольку «Гражданское содействие» некоторое время назад из бесплатного помещения выкинули по распоряжению Собянина, как «иностранного агента». Сейчас мы снимаем помещение за большие деньги. Слава богу, они нашлись благодаря предусмотрительности некоторых наших молодых сотрудников. Под их нажимом я согласилась на то, чтобы отложить некоторые деньги на форс-мажорную ситуацию.
– А выпускают ли украинских беженцев из России? Нет ли каких-то препятствий?
– Если люди хотят уехать за границу, они могут взять свои украинские паспорта. С въездом в Европу проблем нет, но есть проблемы с пересечением российской границы, то есть с выездом. Они в основном связаны с отсутствием соответствующих документов, потому что у многих людей вообще нет документов, как это часто бывает у беженцев, которые действительно бегут, спасая свою жизнь. В иных случаях сгорели документы, а у некоторых есть только внутренние паспорта. По этим внутренним паспортам как будто бы можно пересечь границу Европы, но не нашу. Еще есть проблемы с пересечением границы для детей, родившихся в России. У них вообще нет паспортов, у них есть свидетельства о рождении в России. Между тем мы с Украиной имеем такой договор, что граница пересекается по паспорту, независимо от возраста.
Ну вот, представьте ситуацию: у младенца нет паспорта. Хотя я уверена в том, что никто не сомневается, чей это ребенок. Пограничники понимают, что вот есть мама и папа, вот есть два украинских паспорта. И очень легко идентифицируется, что это именно их ребенок, по свидетельству о рождении. Но тем не менее мы слышали даже такое: «Оставьте нам. Хороший ребеночек, оставляйте в России». Папа пересек границу, ему уже печать поставили о пересечении границы, мама вошла с ребенком, мама тоже – пожалуйста, а ребенок – нет. И люди вернулись. Слава богу, в конкретном случае, о котором я говорю, это были люди, у которых здесь есть работа, был и есть вид на жительство. Иными словами, это люди, которые имеют право жить в России и как-то обеспечены. А если это не так, то как быть? – говорит Светлана Ганнушкина.
Источник: https://www.svoboda.org/a/bez-samogo-neobhodimogo-ukrainskie-bezhentsy-v-moskve/31816901.html
На фото: Председатель «Гражданского содействия» Светлана Ганнушкина