Историк Юрий Березкин о сущности мировых империй и их неизбежном распаде
Від редакції сайту «Кобза-українці Росії». Пропонуємо до вашої уваги фрагменти інтерв’ю з доктором історичних наук, професором Юрієм Берьозкіним. Розмова точиться навколо його книги «"Інки. Історичний досвід імперії". Наскільки неминуче виникнення імперій і чи завжди неминучий їхній розпад? Звичайно ж, тут не можна не обійтися без паралелей з такою колишньою імперією як СРСР і останньою у світі імперією, якою є на сьогодні Російська Федерація, що веде в Україні завойовницьку війну і здійснює політику геноциду української нації.
"Любая империя обречена на исчезновение, но и после распада и гибели остается ее идеализированный образ. Воодушевленные им люди не жалеют усилий для возрождения сверхгосударства, и порой это им удается. Поэтому от империи непросто избавиться: пережив свою смерть, она оживает в новом обличье", – пишет историк Юрий Березкин в своей книге "Инки. Исторический опыт империи" (1991). В этом исследовании он рассказывает о крупнейшей южноамериканской империи, которая возникла из конгломерата сражающихся племен, чьи вожди набивали чучела врагов золой и соломой и пили пиво из человеческих черепов.
Основой этой империи стала продуманная социально-экономическая и административная система, с помощью которой инкам удалось в невиданных прежде масштабах мобилизовать трудовые ресурсы огромной страны. Рассказывая об инках, ученый проводит параллели с другими подобными государственными образованиями, в том числе и с Российской империей.
– Вообще империя – это что? Это какая-то девиация развития отдельных стран? Живут же себе некоторые народы, которые никогда не образовывали никаких империй, а другие образовывают, угнетают, поглощают соседей. Это значит, одни плохие, другие хорошие или просто у хороших не получилось стать плохими, проглотить все, до чего дотянешься?
– Вопрос правильный, но ответ на него не такой простой. Если мы берем нейтральную даже не политологию, а политическую антропологию, в английском, тем более во французском языке такого термина нет. В русском словоупотреблении совершенно четко: империя – это такая система, большая при этом, в которой власть сосредоточена в центре, а окраины не имеют права автономии. В английском словоупотреблении империя – это просто что-то очень большое. Империя инков, о которой я книжку написал, безусловно, была империей, а государство ацтеков никакой империей не было. Есть совершенно четкие критерии, что такое империя, а что не империя. Советский Союз был образцово-показательной империей.
"Страны и народы, находящиеся в пределах одной империи, удерживаются вместе не столько потому, что это обусловлено совпадением их экономических интересов, сколько благодаря применению или угрозе применения вооруженной силы. Возникновение и расширение хозяйственных и культурных связей между отдельными частями будущей империи может оказаться важным фактором, содействующим ее дальнейшему образованию, однако после утверждения имперских структур контакты между ранее независимыми племенами или государствами, а ныне провинциями меняют свой характер, принимая вполне определенную, свойственную именно империи форму. Форма эта – пирамидальная, иерархическая: столица всегда навязывает себя провинциям в качестве обязательного посредника. Это позволяет центру жестко контролировать политическую и хозяйственную жизнь, отчуждать в свою пользу значительные богатства и успешно бороться с сепаратизмом, осуществляя отчеканенный в Риме знаменитый принцип "разделяй и властвуй". Местные власти ставятся в такое положение, при котором их благополучие и карьера оказываются прежде всего в зависимости от отношения к ним центра, а не от настроений (и благосостояния) подчиненного населения." (Из книги Юрия Березкина "Инки. Исторический опыт империи")
В своей книге Березкин проводит параллели между древней империей инков и империей советской. Сходство он усматривает в следующем: стремление правителей осваивать целину при расточительном отношении к прежде освоенным землям, строить гигантские, но не имеющие большой практической ценности сооружения, возводить города на пустом месте, давать указания крестьянам насчет того, какие культуры им надо сеять, преследовать свободных торговцев и в целом пресекать рыночные отношения и т. п. Одним из характерных для империй методов подавления являлась практика массовых депортаций нелояльного населения провинций и окраин. У инков, пишет Березкин, подобная практика получила особенно широкое развитие. В такие переселения были вовлечены сотни тысяч, если не миллионы людей (и это при 8–12-миллионном совокупном населении империи), некоторые крупные народы (например, каньяри Эквадора), не говоря о мелких, оказались почти совершенно рассеяны. Эту практику переселений народов повторяли многие империи, в том числе, как известно, и советская.
"Для имперской формы государственности определяющими чертами являются политическая и хозяйственная централизация, пирамидальная управленческая структура, господство столицы над периферией, абсолютное преобладание вертикальных общественных связей над горизонтальными – и это, как правило, в обстановке этнокультурной дробности (конгломерат народов). В сфере идеологии характерны представления о превосходстве населения империи над остальными людьми, уподобление державы (а символически и столичного города) всему цивилизованному миру, претензии на мировое господство» (Из книги Юрия Березкина "Инки. Исторический опыт империи")
Основным признаком империи Юрий Березкин считает отсутствие всякой автономии у окраин и провинций, которым надо согласовывать с центром все, "вплоть до рисунка крема на тортах".
– При этом реальная жизнь часто не укладывается в четкие градации – это империя, это не империя. Я как американист могу сказать, что, допустим, у ацтеков в долине Мехико была сложная система, совершенно не централизованная, кто принимал решения – темное дело. Некоторые даже сомневаются, было ли у них государство. Британия в определенном смысле не была империей: Ирландия, Шотландия были достаточно автономными.
– Великобритания не была империей?
– Она была империей с точки зрения мира. Естественно, у нее были Канада, Индия и все остальное. Но в пределах островной метрополии она была достаточно продвинутым супердемократическим государством. А Россия была империей по полной программе, здесь решения веками принимались единолично.
«После своего образования империя обычно переживает какой-то период расцвета. Установление на большой территории относительно прочного мира, даже при продолжении войн на границах, обычно воспринимается населением как величайшее благо и действительно первоначально высвобождает многие ресурсы, недоступные ранее из-за бесконечных военных столкновений между мелкими политическими образованиями доимперской эпохи», – говорит Березкин.
Отсюда, отмечает он, и распространенная постимперская ностальгия, которая может существовать очень долго на руинах империи. Принятие имперской идеи соблазнительно тем, что "структурирует мышление человека, вносит легкость, простоту и кажущуюся – одномерную, плоскостную, черно-белую – ясность в представления об истории, ее этапах и направлении движения, а следовательно, и о месте отдельной личности, оказавшейся в водовороте событий.
Оказываются больше не нужными мучительные поиски смысла жизни, добро кажется легко отделимым от зла, поскольку на место моральных оценок приходят чисто внешние мнимо нравственные ориентиры ("наш", "правоверные", "патриоты" против "врагов"). В подобной обстановке "духовного подъема", мифологизации общественного сознания, его сведения к набору немногих несложных рефлексов защитниками имперской идеи делаются иногда не только представители господствующего в империи народа, но и выходцы из иных этнических групп, в том числе и таких, которые еще недавно вели или даже продолжают вести вооруженную борьбу за свою независимость. Такое "предательство" на почве смены идеологических установок следует, видимо, отличать от чисто корыстного, конъюнктурного сотрудничества с центром провинциальных наместников и их приближенных, которое становится типичным для империй на более поздних этапах их существования, – отмечает Березкин.
– В общем, все империи в чем-то похожи друг на друга, но и во многом отличаются?
– Они разные, как люди. Но в любом случае, возникновение империй – естественный ход истории. Какая-то сила возникает, распространяется, они грабят, ставят под контроль, получают больше богатств, ресурсов и идут дальше, получают еще больше ресурсов, расширяют территорию. Потом контролировать далекие территории становится слишком дорого, и тогда империи либо начинают скукоживаться, либо гибнут. Это просто логистика, ничего другого. Поэтому империя не хороша и не плоха, это естественное состояние.
"Начиная с эпохи фараонов империи господствовали на политической карте мира. Обладая огромной военной мощью, они обеспечивали обществу сравнительно стабильное состояние, порой довольно длительную мирную передышку между периодами анархии и ожесточенных внутрирегиональных войн. Хотя львиная доля имперских ресурсов растрачивалась непроизводительно, а репрессивный аппарат перемалывал тысячи, а порой и миллионы людей, сама по себе возможность концентрации ресурсов приводила в отдельных случаях к созданию выдающихся культурных ценностей... Надо, правда, отметить, что подобные памятники… относятся в большинстве своем лишь к трем, строго определенным категориям. Это либо гробницы правителей (таких, как Цинь Ши-хуанди или Хеопс), либо имперские столицы (Рим, Константинополь / Стамбул, Санкт-Петербург), либо, наконец, магистральные пути сообщения (инкские и римские дороги, китайский Великий канал). При всей своей… общечеловеческой ценности, … невозможно забыть, что подобные объекты создавались ценой неимоверных жертв со стороны общества исключительно ради упрочения могущества и престижа имперских властей".(Из книги Юрия Березкина "Инки. Исторический опыт империи").
– Часто можно услышать сегодня, что нынешняя война России против Украины – это продолжение распада советской империи. А после этой войны мы, возможно, будем наблюдать распад уже российской империи. Что вы думаете по этому поводу?
– Я не вижу никакого благополучного выхода из нынешнего состояния. Скорее будет медленная деградация России, хорошей перспективы не вижу.
– По-моему, худшая перспектива – это как раз медленное гниение.
– Думаю, основные мировые силы будут в этом очень заинтересованы, они боятся всех остальных вариантов гораздо больше. Пусть эта страна будет, только бы не лезла никуда.
– Но она же все равно будет лезть.
– Конечно, будет, но это зависит от многих факторов. Я не политолог и тем более не футуролог.
– Но если вдруг выскочит какой-то шанс, как бы вы видели хороший вариант? Россию в имперском обличье или в каком-то другом?
– Идея империи себя изжила. При современных технологиях управлять из одного центра невозможно. Как Россия может перестроиться? Сперва будут на местах местные князьки. Все при этом скажут, что это еще хуже, чем то, что было раньше. В году 1970-м в Душанбе был бунт – это мало кто знал, а я знал, потому что в Средней Азии работал. Местного партийного секретаря связали, принесли на ступеньки горкома: уберите вашего бая, дайте нам русского начальника. У них в 1990-х был полный кошмар. Милиционер выдавал немного муки, чтобы не умерли с голоду, остальное забирал себе. Вот так выглядит обычно распад империи.
Но проблема не в том, что начальство в Москве хочет централизации, а в том, что народ у нас не хочет другого. Какая демократия, кому она здесь интересна? Возьмите любую жилконтору: вот позовут меня на собрание, во-первых, мне некогда, потом, что решать и что мы можем решить сами? А где-нибудь в Германии или в Америке все собираются на такие собрания, обсуждают и решают.
– Что же делать – чтобы мы собирались на собрания, хотели сами отвечать за свою жизнь?
– Это уже совсем философская проблема. Я помню, когда-то, году в 2000-м, кажется, в Вашингтоне был посол из Гватемалы, он рассказывал, что, когда ему было 16, он решил, что бить витрины, жечь машины – плохо. И пошел пешком в Калифорнию, выучился на врача. Он выглядит при этом как натуральный майя. Я как-то ему об этом сказал, а он в ответ: "Какой я майя? Я по прямой линии от Альфонса XII" (король Испании в конце XIX века. – СР). Если человек знает, что он по прямой линии от Альфонса XII, ему бить витрины несподручно. А если ты не от Альфонса и вообще никто – я какой-то Ванька, мне-то что, я университетов не кончал...
В России систематически в каждом поколении уничтожали всех, кто хоть немножко выделялся интеллектуально, проявлял активность в политике, в науке, в любой сфере. Первой уничтожили аристократию и буржуазию.
Их место на многих позициях заняли евреи, поскольку были грамотнее. Но их в России притесняют всегда, они уезжают. А страна, из которой уходят евреи, не имеет шансов.
– Ну, из России еще не все евреи ушли. Есть у нее шансы на какое-то достойное будущее?
– Всегда есть представление о благодати, всегда можно надеяться на чудо, оно возможно всегда, шанс на него не равен нулю. Ну, а как получится конкретно, я, конечно, не знаю, – говорит Юрий Березкин.
И тем не менее, многое в его книге, которая была написана и издана на фоне развала советской империи, сегодня звучит почти пророчески:
"Империи принципиально не в состоянии обеспечить устойчивый и разносторонний технологический прогресс, поскольку все имперские установления и институты работают таким образом, чтобы препятствовать изменениям и пресекать любую инициативу. Именно эта неспособность к развитию и стала ахиллесовой пятой империй в Новое время. Тем не менее в централизованных сверхдержавах используется и дорабатывается та технология, которая уже была создана ко времени их образования; до известных пределов заимствуются (пусть и с неизбежным отставанием) новшества, изобретенные и пущенные в производство в передовых центрах.
В современную эпоху резко ускорившегося научно-технического прогресса для достижения уровня развитых стран этого недостаточно, однако благодаря возможности сосредоточивать общественные ресурсы в каком-нибудь одном узком секторе империи оказываются в состоянии сделать свое отставание в военной области сравнительно небольшим – гораздо меньшим, чем во всех прочих; то же самое можно сказать и о сфере космических исследований – побочном выходе достижений ракетостроения.
Соответственно, империи XX века превратились в фактор глобальной военной угрозы, ибо правители тоталитарных держав, преследуя планы мирового господства или по крайней мере постоянной территориальной экспансии (включая мимикрическую форму насаждения марионеточных режимов, государств-сателлитов), впервые в истории завладели техническими средствами, позволяющими в принципе это господство действительно установить.
У тех, кто правит империями, не остается другого выхода, кроме как, проведя быстрые и коренные реформы, ликвидировать данную форму государственности. Альтернатива такому решению в лучшем случае – массовая гибель значительной части населения имперских государств в ходе экологических и социальных катаклизмов, разрушение цивилизованных форм жизни в пределах целых регионов планеты (в прошлом примерно подобным образом завершился цикл существования гигантских империй типа Римской или Ханьской). Худший, а в случае продолжения экспансионистской политики неизбежный, вариант – ядерная война" (Из книги Юрия Березкина "Инки. Исторический опыт империи")
На світлині: Юрій Берьозкін