Про свободу слова в Росії і Україні

• 
• 

Деталі

Категорія: Права людини і громадянина

Створено: Субота, 12 вересня 2009, 05:05

За 18 років, що минули з часу розпаду Радянського Союзу, можна дати об'єктивну оцінку розвитку свободи слова в цих двох державах, де був єдиний інформаційний простір

Вырвавшись из тисков советского авторитаризма, свобода слова снова загнала себя в авторитарные рамки. На сей раз демократические – корпоративные.

Как все начиналось

15 июля 1990 можно считать днем легализации свободы слова в СССР. Именно в этот день Генсек ЦК КПСС Михаил Горбачев своим указом отменил цензуру и даровал возможность советским гражданам свободно высказываться обо всем – о жизни общества, о политике и политиках, об истории и так далее.

Собственно говоря, к моменту выхода этого указа, цензуры в стране и так уже не было – она была сметена энергичной деятельностью многих талантливых публицистов, литераторов, журналистов и, конечно, политиков, пребывающих в оппозиции к КПСС.

Однако, сам факт выхода "указа от 15 июля" означал – власть окончательно сдалась. Партия не в силах больше сдерживать возрастающее давление со стороны интеллигенции, политической оппозиции, СМИ.

Распад СССР в 1991 поставил перед медиа ставших независимыми государств новые задачи: сформировать собственную, самостоятельную информационную политику.

В условиях экономического апокалипсиса, это была чрезвычайно трудно. Развернувшаяся в постсоветских странах массовая приватизация очень скоро привели к тому, что влияние политиков на СМИ стало минимальным.

Газеты, издательства, телеканалы, радиостанции стали собственностью нуворишей. К середине 1990-х процесс перехода СМИ в частные руки в целом завершился.

Но именно эти, доприватизационные, годы стали коротким периодом, когда свобода слово истинно была.

Переход СМИ под контроль частных собственников означал одно – теперь уже не бизнес ходил кланяться политикам, а политики просили медиаподдержки у бизнеса.

Взамен хозяева СМИ получали все новые и новые привилегии от власти. Самым ярким примером такого сотрудничества стала поддержка Борисом Березовским и Владимиром Гусинским на президентских выборах в России в 1996 Бориса Ельцина.

Решающим фактором победы Ельцина явилась мощная пропагандистская кампании на центральных российских телеканалах, в то время как коммунистическая оппозиция, во главе с Зюгановым, такой поддержки была лишена.

Похожая ситуация была и в Украине в 1999, когда Кучма одержал победу над Симоненко.

1 марта 1995 был застрелен генеральный директор Общественного Российского Телевидения Владислав Листьев. Это дата стала своеобразным рубежом для свободы слова в России.

После гибели Влада, владельцем телеканала, путем тайных переговоров с окружением Ельцина, стал Борис Березовский.

Все это означало начало конца свободы слова. Когда владельцами газет и телеканалов стали гусинские и березовские, многим публицистам, журналистам и редакторам пришлось распрощаться с такой роскошью, как собственное мнение и приступить к защите корпоративных и политических интересов своих владельцев.

Для Украины, такой рубежной вехой, очевидно, является уже упомянутая избирательная кампания президента Кучмы конца 90-х, когда СМИ прямо или косвенно оказали ему поддержку.

Модель СМИ образца 1990-х - 2000-х

Со средины 1990-х украинские и российские СМИ начали дрейф в сторону американской концепции свободы слова, которая предполагает, что редакционную политику определяют собственники медиа. Они расставляют нужные акценты в освещении событий жизнедеятельности политиков, чиновников, общественных деятелей, компаний.

Это называется "корпоративная политика". "Независимая пресса" на Западе означает свободу от контроля со стороны государства, но вовсе не полную независимость "от всего и вся". "Независимость" там – это зависимости от хозяев!

Такая концепция удобна и государству и владельцам СМИ, так как власти и бизнес пребывают в непрерывном контакте, приходя к выгодным соглашениям. Это, в свою очередь, позволяет политикам и медиавладельцам манипулировать массовым сознанием, добиваясь нужного общественного мнения по интересующим их вопросам.

Например, американские и британские наблюдатели давно подметили: если лидерам США и Великобритании необходимо развязать очередную военную кампанию или провести информационную операцию против конкретной страны, то СМИ практически всегда выступают на стороне официальной точки зрения.

Так было с войной во Вьетнаме, в Персидском заливе, в Югославии, в Ираке, в Афганистане…

Удивительное совпадение позиций властей и СМИ стран Европы и США во время августовских событий 2008 в Южной Осетии, тому лишнее подтверждение.

Если же союз пера и власти начинал давать сбой по каким-либо причинам, для неугодных политиков начинались черные дни.

Президенты США Джонсон, Никсон, Буш-младший, британский премьер Блэр и другие сполна испытали на себе мощь великолепно организованного и хорошо координируемого огня со стороны СМИ.

В России подобная модель просуществовала до начала 2000-ных годов, а в Украине существует и ныне.

Приход к власти Владимира Путина положил конец "олигархической" свободе слова. Новый президент прекрасно понимал, какую серьезную угрозу для него представляют медиа в руках его политических противников.

Разгром олигархической оппозиции в лице Березовского, Гусинского, Ходорковского и других предполагал и ликвидацию контроля с их стороны над СМИ. Государство, в лице центральной власти, заняло господствующую позицию в информационном пространстве.

Впрочем, переход ряда телеканалов и газет под контроль государственных структур не означал полного отказа власти от свободы слова.

Власть была и остается заинтересованной в свободе слова для борьбы с внутренним социальным напряжением и пороками несовершенной государственной машины, такими как коррупция, некомпетентность чиновников, злоупотребления правоохранительных структур…

Ошибок советского прошлого удалось избежать. Множественность и альтернативность источников информации, существующих сегодня, сделали гласными все грехи современного общества и стоящего над ним государства, что практически исключает возможность потенциальной оппозиции сплотить единомышленников под знаменем отсутствия "объективной" информации.

В Украине ситуация иная. СМИ находятся под контролем враждующих между собой бизнес-групп, каждая из которых защищает своего политического протеже или покровителя и одновременно организовывает информационные атаки на конкурентов. И все это под эгидой свободы слова.

Чтобы в этом убедиться, достаточно полистать газеты и просмотреть новостные выпуски на ТВ. Акценты расставлены настолько четко, что даже не нужно знать, кто владелец того или иного СМИ и к какой политической силе он принадлежит. И так все ясно.

В Украине господствует не "свобода слова", а "вседозволенность слова" в постоянной информационной войне всех со всеми.

Ключевые проблемы СМИ сегодня

Современный этап развития СМИ в России и Украине четко высветил ряд негативных факторов, сказывающихся на состоянии свободы слова.

Фактор первый. Потеря принципов.

Советская школа журналистики, при всех ее недостатках, смогла подготовить многочисленные и хорошо подготовленные кадры для СМИ. В большинстве своем журналисты советской школы отличались высоким общеобразовательным уровнем, самоотдачей и способностью быстро вникать в суть происходящих событий.

Но "девальвация" журналистики в 90-е сделала свое дело: журналистика стала ремеслом. Уровень подготовки кадров упал, во многих СМИ процветают дилетантизм, протекционизм и блат, часто ценится не честность и профессионализм, а умение подать информацию в нужном "цвете".

Моральная "цена" кадрового вопроса очень высока. Имеет ли право журналист, подающий в угоду руководству телеканала или информагентства "нужную" информацию в соответствующем ракурсе, именовать себя представителем, радетелем свободы слова?

Думаю, что нет. Однако, такие политически ангажированные журналисты, переходя с канала на канал, продолжают работать в прежнем ключе, называя себя "носителями правды".

Потеря принципов для журналиста равносильна потере армией своего боевого знамени. К сожалению, принципиальных журналистов, которых было немало в 1990-е, найти все труднее.

Фактор второй. Уровень информативности.

Не знаю как вам, но мне очень часто тяжело найти в СМИ интересующую меня информацию. Если, конечно, не купить сразу штук пятнадцать газет и журналов, смотреть одновременно три телеканала и при этом еще и шарить по интернету.

Например, не представляет труда узнать сколько мужей было у Аллы Пугачевой, но очень сложно найти серьезный материал об обстановке в Ираке или на Кавказе.

Часто "серьезный" материал – это досужие размышления на злобу дня не вылезающего из своего офиса журналиста. Те же проблемы с материалами об экономике, политике и так далее.

Во время экономического кризиса СМИ переполнены мрачными прогнозами и рассказами о грядущем апокалипсисе, сдобренными комментариями маловразумительных "экспертов".

Правительствам впору уже вводить уголовную ответственность за паникерство и распространение непроверенной информации.

Фактор третий. Заидеологизированность СМИ.

Выше уже говорилось, что отношение СМИ, особенно украинских, к ряду проблем непредвзятым назвать сложно.

В свое время мне довелось стажироваться в одном крупном харьковском агентстве теленовостей. Агентство занималось не столько новостями, сколько пиаром политиков из "оранжевого" лагеря. Все события с их участием освещались в радужно-ярких тонах.

Напротив, все что делали "синие", их оппоненты, преподносилось в черных тонах, а путем умело вырванных из контекста фраз, "синие" вообще выглядели мало адекватно. В результате я почти уверовал, что одни – это абсолютное зло, а другие – воплощение добра и мудрости.

Хорошо, если журналист умеет сам критически работать с информацией. А если нет? Тогда корпоративная политика безжалостно отформатирует его под свой стандарт, заменив "его" мнение "своим", да так, что у него не возникнет ни малейших подозрений.

Кстати, украинские СМИ любят писать о проблемах со свободой слова в России. Смею заверить, что во многом это надуманная проблема. Тот факт, что несколько телеканалов находятся под контролем власти, еще ни о чем не говорит.

В России есть много телеканалов, информагентств, газет и журналов, пишущих о чем душа пожелает. Достаточно там и критики действующего президента, премьера, правительства, коррумпированных чиновников, силовиков.

Правда, наиболее полновесная критика президента и премьера в большей степени сосредоточена в печатных СМИ, нежели на ТВ. Но это никоим образом не означает "возврата к брежневскому уровню информации", как отметили некоторые СМИ России.

Фактор четвертый. Отсутствие социальной ориентированности.

СМИ России и Украины, в отличие от западных, практически перестали "давить" на государство и бизнес во имя отстаивания общественных интересов. Напротив, элита часто сама является главным ньюсмейкером и транслятором выгодных ей идей в массы посредством СМИ.

Западные медиа, путем непрерывного и возрастающего давления на власть, способны спровоцировать волну отставок дискредитировавших себя министров и чиновников, или добиться увеличения государственных ассигнований на борьбу с бедностью, безработицей…

В Украине часто складывается ощущение, что СМИ существуют, в первую очередь, не для читателей, а для обслуживания политической и экономической элиты.

В украинской и российской глубинке к медиа уже давно относятся скептически. Мол, напишите вы про наши полуразрушенные школы и больницы, про то, что народ мрет от водки и наркотиков, а что изменится? Все будет по-прежнему, власти наплевать. А вам главное Ющенко с Тимошенко (Медведева и Путина) показать!

Послесловие

А существует ли вообще "свобода слова"? Не миф ли это?

Пожалуй, единственно верный ответ на этот вопрос заключается в тезисе: свобода слова есть, но, как и у каждой свободы (личности, творчества, деятельности, совести), у нее есть свои границы.

У свободы слова есть и свои враги – интересы владельцев и политическая конъюнктура.

Известный писатель и журналист Сергей Довлатов, который был вынужден эмигрировать в США из-за преследований со стороны советского режима, поработав в американских СМИ, сделал вывод: "Творческая свобода оказалась мифом. Все остальное не имело значения".

Вячеслав ХРИПУН, для УП

Санкт-Петербург

http://www.pravda.com.ua/ru/news/2009/8/25/97714.htm

На світлинах: В’ячеслав Хрипун. Свобода слова. Наше телебачення - найбільш популярний засіб масової інформації.

Додатки:

Дозированная свобода

Так есть ли сегодня свобода слова в Украине? Что такое независимые (от кого) СМИ? Какое влияние оказывают СМИ на процесс становления новых элит? И где грань между истинным пониманием свободы и циничной вседозволенностью и безнаказанностью в процессе манипулирования нашим сознанием? Ответы на эти вопросы дадут четкое понимание того, к какой пропасти движется наше общество и до какой степени деградировала наша правящая верхушка, лицемерная и безнравственная.

Недавно в Украине отмечали День журналиста. Отмечали с размахом, почестями и речами. Все ведущие политики произносили трибунные речи и посылали месседжи во славу независимых и незаангажированных СМИ, цель которых - в условиях зарождающейся демократии доносить до общества объективную, основанную на фактах и анализе, разностороннюю информацию. И действительно, роль журналиста и роль свободных СМИ в период политической стагнации и правовой разрухи трудно переоценить. Внутренняя культура, нравственная цензура и ответственность – вот, что хотят видеть граждане нашей страны в деятельности СМИ. Потому что самостоятельно разобраться в происходящем общество не может. Ему нужна помощь и опора, но его нельзя направлять, опираясь на политическую конъюнктуру. Ведь, главное, что нам сегодня необходимо – это спокойствие и консолидация. Консолидация внутри общества, главным фактором которой есть мировоззрение и мироощущение. Это система координат, позволяющая человеку различать добро и зло. Во время духовного кризиса и культурного падения, в ситуации выбора люди чувствуют себя неуверенно, трудно различая добро и зло. В такой ситуации легко манипулировать сознанием людей. И побеждает тот, кто владеет лучшими средствами манипуляции, которые опираются на существующие противоречия в обществе. И главная цель таких манипуляций – изменить представление о реальности и нарушить стремление к анализу. Особенно сейчас, когда смертельная схватка за президентский трон практические началась.

Вот и возникают правомерные и до боли знакомые вопросы. Так есть ли сегодня свобода слова в Украине? Что такое независимые (от кого) СМИ? Какое влияние оказывают СМИ на процесс становления новых элит? И где грань между истинным пониманием свободы и циничной вседозволенностью и безнаказанностью в процессе манипулирования нашим сознанием? Ответы на эти вопросы дадут четкое понимание того, к какой пропасти движется наше общество и до какой степени деградировала наша правящая верхушка, лицемерная и безнравственная. Тем более, что деградация эта сегодня на лицо. Или на лицах.

Сегодня общество пребывает в состоянии хаоса и страха. Кстати, именно в состоянии страха и неуверенности общество теряет разум и способность адекватно воспринимать действительность. А это разрушает основу общества.

Итак, смею утверждать, что свобода слова в Украине (в истинно демократическом понимании этого явления) существует в изуродованном и диком формате. А независимых (от власти) СМИ просто не существует. Потому что владельцы этих самых СМИ и есть самая что ни на есть власть. Правда пока «размытая», бесхребетная и бессистемная. Так вот именно идеологическим рупором различных ветвей власти (читай, различных групп влияния) и являются большинство наших СМИ, деятельность которых направлена на уничтожение политических оппонентов. Это достигается жестоким промыванием «наших мозгов» и манипуляционными технологиями. То есть, война кланов за доступ к государственной кормушке и безграничной власти осуществляется путем зомбирования граждан Украины под благовидным прикрытием такого сладкого слова свобода. Свобода на выживание. До победного конца, до последней капли крови… своих политических оппонентов. Но свобода не может быть порождением хаоса и беззакония. А когда в стране не работают и не исполняются законы, а Конституцию превратили в разменную монету, когда высшие должностные лица безответственно предлагают обществу войну компроматов и ковыряние в грязном белье, - это не демократия и свобода слова. Это анархия и безвластие. Кстати, в цивилизованном мире уровень свободы слова минимализирует уровень коррупции. У нас – наоборот. Первое место в мире по уровню коррупции, зато наша украинская свобода никак не влияет на ответственность власти и не формирует уважение к Закону.

Истинная свобода слова – это, прежде всего, политическая культура и нравственная цензура. А мы сегодня наблюдаем зачатки цензуры политической. Более того, появляются признаки политических репрессий со стороны тех, кто имеет влияние на СМИ. Пропаганда чуждых нам ценностей путем подавления инакомыслящих не приближает нас к построению гражданского общества. Насилие и провокационные информационные войны, оголтелая революционная риторика приводят к разрушению. Глобальному и губительному для всех. В таких условиях журналистам трудно работать. Собственные взгляды приходится корректировать в зависимости от того, какой клан владеет данным СМИ. И это необходимо осознать. И остановить. Но как, спросите вы? Когда сегодня финансово-олигархические кланы контролируют не только СМИ, но правоохранительные и судебные органы, политические партии и представителей так называемой политической элиты. Они «выдают пропуск» своим ставленникам в большую публичную политику. И никто «чужой» не попадет в медийное пространство. А значит, и право на свободу слова и свободу взглядов имеют только «свои», находясь в жестком фарватере политической конъюнктуры и являясь инструментом в руках своих «кукловодов». Именно кукловоды определяют для нас с вами границы этой самой свободы. То есть, свобода слова, формирующая свободу выбора и право выбора – регламентируется и направляется «свободными СМИ» в нужном для нынешних кланов направлении. Ротация элит заморожена. Нам, конечно, оставляют право и возможность обличать власть (не обращая, правда, на это никакого внимания), но идти во власть с новыми идеями и альтернативными парадигмами нам не позволяют. Свободу слова превратили сегодня в дозированную, хорошо срежиссированную и управляемую идеологическую пропаганду, направленную на сохранение сегодняшних небожителей во власти.

Таким образом, убежден, что в Украине право на свободу имеют только те, кто контролирует и управляет этой свободой, подменяя истинные демократические ценности собственные политическими целями и экономическими интересами.

Но такая тенденция обязательно приведет к формированию следующей ступени – сосредоточению свободы слова в одних руках, и руки эти уже сегодня видны невооруженным глазом.

Дмитрий Спивак,

лидер общественно-политического объединения «Справедливая Одесса», для "Хвилі".

http://hvylya.org/index.php?option=com_content&view=article&id=634:2009-07-02-12-37-37&catid=4:2009-04-12-12-01-18&Itemid=10

Появится ли когда-нибудь в России свобода слова?

Согласно последнему ежегодному отчету международной организации «Репортеры без границ», РФ находится на 141 строке в рейтинге свободы прессы. Правозащитники вменяют российским властям установление жесткого контроля над СМИ и нерезультативность расследования громких убийств российских журналистов. В рейтинге несвободы дальше нашей северной соседки только Беларусь, Северная Корея, Куба, Китай и еще более двух десятков стран с откровенно диктаторскими режимами.

О причинах такого низкого индекса свободы в РФ УНИАН рассказал директор Центра экстремальной журналистики при Союзе журналистов России Олег Панфилов. Журналист, известный своей резкой критикой в адрес властей, с горечью признается: независимой российская пресса вряд ли когда-либо станет.

Олег, как вам кажется, рейтинг Репортеров без границ соответствует действительности? Если да, то насколько страдают от такого положения вещей простые россияне, да и сами работники СМИ?

Я плохо отношусь к этому рейтингу. Всегда считал, что математическим путем определить свободу слова совершенно невозможно. Хотя для России место вполне подходящее. В России очень плохо со свободами вообще и со свободой слова в первую очередь. Проще говоря, ее нет, да и не было. Тут никогда не было традиций свободы слова в том понимании, к которому привыкли люди на Западе. Для них это, прежде всего, состояние закона, когда есть все условия для существования независимых газет, телевидения, радио.

И все-таки в 80-90-х в России был хоть и недолгий, но все-таки период гласности…

Да, был маленький период, всего 10–12 лет, когда была возможность что-то сделать. Но российские журналисты ею не воспользовались. Тогда была создана телекомпания НТВ, она успешно работала, и ее действительно можно было назвать независимой до 1996 года. Но в 96-м хозяева этой компании совершенно открыто встали в политической борьбе на сторону одного из кандидатов (в президенты РФ. – Авт.). Мне он тоже импонировал больше, чем другие кандидаты, но это не значит, что я как журналист должен за него бороться. Повторяю, то была еще не свобода слова, а лишь условия для того, чтобы она появилась. В тот же период родилась и радиостанция «Эхо Москвы». Она до сих пор остается достаточно объективной. Правда, в последние месяцы в связи с войной в Грузии, у нее появились проблемы: самоцензура, скандалы, связанные с некоторыми комментаторами, в том числе и со мной. Меня практически отстранили от эфира.

Так же, как и Валерию Новодворскую (известный оппозиционный политик, лидер Демократического союза).

Да, но Новодворская вернулась, а я нет. Мне намекают, что, мол, у меня есть собственная программа на радио «Свобода», что мы якобы конкуренты, поэтому не стоит… Как бы там ни было, у «Эха Москвы» очень маленькое число радиослушателей, всего 2,5 – 3 млн. Поэтому говорить о том, что она каким-то образом влияет на общество, я бы не стал. Это как раз то количество аудитории, которую власть может позволить себе видеть в качестве свободных людей. Дело в том, что согласно российскому закону о выборах, барьер прохождения кандидата в Госдуму – 7 %. А количество людей, ощущающих себя свободными в России, ищущих альтернативную информацию, – примерно 5%. Это те, кто читает Интернет, слушает «Эхо Москвы», радио «Свобода», «Немецкую волну», читает либеральные газеты. Они неопасны для власти, т.к. их не набирается больше 7 %, это практически мертвый электорат для либералов. Они по-прежнему сидят на кухне и обсуждают политику, рассказывают политические анекдоты, но для власти они не опасны.

Можно ли журналиста, пытающегося в сегодняшней России говорить правду, назвать экстремалом?

Может, к такому вопросу вас подтолкнуло название организации, которую я возглавляю. Но это название появилось совершенно случайно. Когда я создавал Центр 9 лет назад, то не мог найти хорошее, запоминающееся название. Мой друг английский журналист предложил вариант на английском языке – Centre for journalists in extreme situations. То есть “Центр для журналистов, работающих в экстремальных условиях”. Но когда это название перевели на русский, получилось довольно грубо, так, будто журналисты ходят у нас в наручниках, с кандалами на руках.

Вопрос был все-таки в другом: насколько опасно для деятельности и, возможно, даже для жизни журналистов в России, писать объективно, незаангажировано?

Думаю, «черный список» журналистов существует. Но я зарекся говорить о нем. Года за полтора до убийства Ани Политковской в интервью австралийской телекомпании я сказал об этом списке и назвал ее в числе первых. Через полтора года ее убили. Думаю, такой список есть, хотя он не очень большой. В среднем ежегодно мы фиксируем 80 нападений на журналистов в связи с их профессией. Часто это делается публично, намерено, фиксируется фотографами, камерами, при большом количестве свидетелей. Это такой способ напугать. Но в России не так много хороших журналистов, чтобы их убивали десятками, избивали сотнями. Экстремальность работы журналиста в России заключается не в физическом давлении, а в том, что нет условий для независимого медиа-бизнеса, для свободной мысли. В России законы используются для подавления инакомыслия. Примерно с 2001 года мы начали фиксировать резкий всплеск количества уголовных дел, возбуждаемых против журналистов. Во времена Ельцина их можно было по пальцам пересчитать – 5–6 уголовных дел за девять лет. С 2001 года это 50–60 дел в год. Наверное, другой такой страны нет. Сейчас в уголовном кодексе РФ есть пять статей, три из которых предусматривают лишение свободы. Последняя из них появилась два года назад, когда был принят закон о борьбе с экстремизмом. Это любимая статья чиновников, журналиста можно посадить в тюрьму только за то, что он не так что-то сказал о каком-то начальнике. Экстремизм при желании можно найти в любом высказывании человека, а журналиста – тем более.

Вам лично приходилось сталкиваться с давлением?

Как журналиста меня когда-то убивали, я могу вам голову показать зашитую. А как руководителя организации, то нет, прямого давления, угроз нет. Может быть, потому что мы дистанцируемся от политики, всегда пытаемся отклонить предложения политиков дружить, вместе работать. Во-вторых, мы открытая организация, вся информация о деятельности – на сайте, мы ничего не скрываем. Нас не любят, знаю, мечтают, когда мы сами развалимся. Но прямых причин «поймать на крючок» нет. В-третьих, большая часть людей, работающих в организации, – иностранцы, в том числе и я. Мы не борцы с политическим режимом в России, у нас есть свои государства, а здесь мы только наблюдаем за процессами, которые происходят.

Вы поэтому до сих пор остаетесь гражданином Таджикистана и не принимаете российское гражданство, хотя закон вам не запрещает?

Я мог бы, я этнический русский, но не хочу. Не понимаю, зачем. Это принципиальная позиция.

Вы отслеживаете ситуацию со свободой прессы на всем постсоветском пространстве. В каком из регионов, по вашим наблюдениям, условия для работы прессы наиболее удручающие, а в каком – более-менее нормальные?

Есть такая «черная дыра», как Туркменистан. По всем рейтингам, он стоит в одном ряду с Северной Кореей, Кубой и некоторыми странами третьего мира. Следом идут Узбекистан и Беларусь. Постсоветское пространство имеет традиции авторитарного правления, и во многом ситуация со свободой прессы зависит от того, как к этой свободе относится сам президент. Не мне вам напоминать, какая была ситуация с независимыми СМИ в Украине при первом президенте, при втором и при третьем. Яркий пример – Грузия, там со свободой СМИ, думаю, даже лучше, чем в Украине. Кроме Грузии и Украины, похожих политических условий на пространстве СНГ нет. И, похоже, не будет. В большинстве стран – устойчивые диктаторские режимы, президенты которых много лет руководят странами и, естественно, ничего не желают менять. Для них пропаганда – главное достижение. В России процесс восстановления пропаганды начался с появлением Путина. Правда, такая ситуация во многом создается из-за бездействия самих журналистов.

А как они должны действовать? Ведь у власти всегда найдется достаточно механизмов для укрощения строптивых…

Ну, уж не украинской журналистке меня об этом спрашивать.

И все-таки в России совершенно другие реалии…

Правильно, тут совершенно другая политическая атмосфера. Хотя и при Кучме, в апреле 2000-го года львовские журналисты выходили на улицы, устраивали акции, боролись за права. В Украине все-таки есть политические традиции. Объявив в 1987 год о перестройке, гласности, Горбачев сделал великое дело. Но он не объяснил журналистам, что свободу нельзя дарить. За свободу нужно бороться. Для меня самая большая проблема сегодня в том, что невозможно поднять журналистов к тому, чтобы они боролись за свои права. Вот к годовщине памяти Политковской мы напечатали плакаты (показывает. – Авт.). Вы их можете увидеть в Киеве, Тбилиси, в Великобритании. Но не в России.

Можно ли в таком случае сказать, что Интернет пока остается единственным неподконтрольным островком информации?

Да, и, думаю, он таким будет и впредь оставаться. Технологически уничтожить Интернет в России, как это сделали в Китае, невозможно. Там руководство провайдеров – государственное, а в России это все-таки частный бизнес. Были попытки установить контроль, но они не получились. Российскую власть напугали вы – тем, что в Оранжевой революции очень большую роль сыграли Интернет-сайты. Российская власть очень боится, что Интернет будет политизирован, будет помогать оппозиционным партиям, как это было в Украине. Поэтому применяется тот же уголовный кодекс. Уже состоялось более 20 судебных процессов над блогерами, владельцами сайтов или просто комментаторами. Но, думаю, уничтожить российский Интернет не удастся. А относительно телевидения, которое смотрит 97% населения, то темники, уверен, существуют до сих пор. Каждую пятницу в Кремле собирают руководителей компаний, иногда газет и объясняют им, как себя нужно вести. Круг все время сужается, власти требуют, чтобы журналисты были коленопреклоненными. Единственная газета, которая этому еще сопротивляется, это «Новая газета» и, пожалуй, «Коммерсант» как-то еще держит марку, потому что там сохраняется старый коллектив.

Вы часто бываете в Украине, проводите тренинги для украинских журналистов. Как вы оцениваете их профессиональный уровень? Возможно, есть что-то, чему у них могли бы научиться российские коллеги…

Трудно сравнивать. На мой взгляд, украиноязычная журналистика в Украине намного интереснее.

А вы знаете много украиноязычных СМИ?

Немного, но это яркие издания, это яркие люди. У вас есть одно большое преимущество – политическая атмосфера. Все остальное очень похоже, одни и те же университеты, с одной и той же программой обучения. За исключением разве что Киево-Могилянской академии, где я немного работал со студентами. И они выглядят намного лучше, чем мои студенты здесь, намного. Они вопросы даже задают, как западные люди, а не как люди с постсоветского пространства. Внутренняя свобода, которая появилась пять лет назад у людей нового поколения в Украине, – это то же, что внутренняя свобода для нынешних грузин. Это то, чего нет у россиян. У украинских журналистов сейчас больше шансов стать свободными и профессиональными, чем у россиян. У вас есть условия, опыт. Если что-то произойдет, вы опять можете выйти на улицы, для вас это не составит труда.

Олег, вы как-то сказали, что по-хорошему завидуете украинскому телевидению, в его эфире присутствует плюрализм мнений, которого нет на российском телевидении. Как вы относитесь к тому, что в Украине запретили трансляцию в кабельных сетях ряда российских телеканалов. Не считаете ли вы этот шаг цензурой информпространства?

И правильно сделали, что запретили. Это не цензура. Вы ведь говорите о свободе слова. Являются ли российские каналы примером свободы слова? Не являются. Извините, когда санитарные врачи говорят о запрете ввоза в страну некачественных продуктов, они ведь правильно делают, так как заботятся о здоровье страны. Власти Украины и Грузии, запретив с помощью закона, кстати, показ российского телевидения, заботятся о психическом здоровье своего населения. Покупайте антенну, ставьте и смотрите до опупения. Они зарабатывают на рекламе столько денег, что могли бы нанять десяток переводчиков и давать в эфире хотя бы бегущую строку на украинском языке. Это стоит для них копейки. Вся проблема – в понтах.

Как бы вы охарактеризовали сегодняшние отношения Украины и России? Создается впечатление, что между странами идет холодная информационная война, постоянный обмен обвинениями…

На самом деле ведется борьба за восстановление советской империи. Чего уж тут кокетничать. И война с Грузией тоже часть этой войны.

Каким вы видите будущее российских демократов? Недавно произошел раскол СПС. По словам Бориса Немцова, который стоял у истоков создания СПС, партия стала псевдодемократической, управляемой Кремлем в ручном режиме. Значит ли это, что российские демократы теперь на долгие годы станут маргиналами, не способными влиять на политические события в стране?

Никакого будущего у российских демократов нет. Все эти «яблоки», СПС и другие демократические партии – это такая мелкая политика. Потому что у людей нет внутренней свободы, они не знают, для чего это нужно. Как говорит российский посол в Украине, господин Черномырдин, у нас какую партию ни создавай, все равно КПСС получается.

Не могу вас не спросить о деле Политковской. 1 октября Генпрокуратура РФ направила материалы по этому делу в суд. Обвинение предъявлено трем фигурантам. Можно ли говорить, что дело сдвинулось с мертвой точки, а виновные вскоре будут наказаны?

Нет, потому что с 1993 года в России не было раскрыто ни одно убийство журналиста, связанное с его профессиональной деятельностью. Есть такая традиция. За исключением разве убийства Ларисы Юдиной в Калмыкии. Осудили нескольких человек, но суд не захотел узнавать имена заказчиков. И убийство Ани не будет раскрыто. При нынешней власти никогда.

На украинском телевидении появились ряд известных в России медиаперсон, которые не только работают, но и практически живут в Украине. Тот же Шустер, а с недавних пор и Евгений Киселев…

И, слава богу! Это свидетельствует о том, что в Украине хорошие условия для работы российских журналистов.

Вы не подумывали о том, чтобы тоже более тесно сотрудничать с Украиной?

Я бы с удовольствием работал в Украине. Если говорить совершенно откровенно, я устал работать в России. Я не вижу никаких результатов, не вижу отдачи, желания российских журналистов что-либо менять в своей беспробудной темной жизни. Возможно, это еще и с возрастом приходит. Хочется видеть, что ты кому-то можешь быть полезен. Когда я приезжаю в Киев, мои друзья там говорят: ну, давай переезжай совсем – в конце концов, Центр экстремальной журналистики можно перенести и воссоздать в Киеве. Это будет полезно не только для России, но и для Украины. Но я буду сопротивляться здесь до последнего. Хотя, боюсь, что, наверное, придется переехать.

Справка

Олег Панфилов - директор Центра экстремальной журналистики при Союзе журналистов России. С ноября 2000 года – автор и ведущий программы “Власть и пресса” на Радио “Свобода”. В журналистике с 1974 года: работал корреспондентом агентства АП, собкором “Независимой газеты”, “Gazeta wyborzca” (Польша), замглавного редактора журнала "Центральная Азия" (Швеция).

УНИАН

http://www.politua.su/humanitarian/137.html?mode=print

 

• < Попередня
• Наступна >