Судьбы людские

И песни, и дело, и любовь...

Читатели старших поколений хорошо помнят легендарный советский ансамбль - «Трио Мареничи». В 70-80-е годы, эта замечательная троица из Луцкой государственной филармонии, пожалуй, была не менее любима и популярна у нас в стране, чем белорусские «Песняры» или нынешнее российское «Золотое кольцо». Анализируя «феномен» луцкого трио известный украинский поэт как-то сказал: «Мареничи на эстраду вернули тишину». Пожалуй, это даже похоже на чудо: что такое, можно бы сказать комнатное, субтильное музицирование – негромкое, проникновенное и искреннее исполнение под гитару народных песен - пробилось к сердцам миллионов слушателей сквозь неистовый, исступленный грохот хард-рока и электронный рев усиленных микрофонами безголосых поп-звезд. Валерий, Антонина и Светлана Мареничи были услышаны, приняты, полюбились, стали популярными – настоящими звездами украинской и всей интернациональной советской эстрады.

К сожалению, сегодня очень мало кто знает, что этот звездный украинский ансамбль на две трети русский. Что женская часть «Мареничей» - сестры Антонина и Светлана – коренные россиянки. Русские девушки, родившиеся и выросшие в городе Куйбышеве, где они носили девичью фамилию «Сухоруковы». Причем негласным художественным руководителем этого семейного ансамбля всегда являлась Антонина Маренич-Сухорукова, еще в 1978 году получившая почетное звание «заслуженной артистки Украины» и представленная к «генеральскому» для деятелей искусства званию «народной артистки». Об этом я узнал несколько лет назад от ныне покойного журналиста самарской областной «Волжской коммуны» Павла Афанасьевича Перепелицы. После учебы в Куйбышеве Антонина работала в ансамбле Юрия Саульского в Москве, затем вышла замуж за парня из днепропетровского города Кривого Рога Валерия Маренича, вместе с младшей сестрой Светланой выступала с ним семейным составом в Казахстане, а с начала 70-х переехала на Украину, где обрела всесоюзную славу и известность. Больше того. Оказывается, большинство любимых в народе песен из репертуара Мареничей - «Нэсэ Галя воду», «Ой у гаю при Дунаю», «Ой пид вишнею» и другие их «хиты» обрели свое второе рождение, потому что исполнялись в музыкальной обработке Антонины.

Благодаря кому же произошло это музыкальное чудо? Как русская девушка Тоня Сухорукова вместе с младшей сестрой стали всемирно признанными украинскими певицами, которых с восторгом приветствовали даже представители украинской диаспоры в Канаде? Только недавно удалось узнать имя замечательной женщины, ставшей подлинной музыкальной «крестной» для художественного руководителя Мареничей. Его мне назвала сотрудник самарского Дома актера и супруга директора нашего ТЮЗа – «Самарта» Наталья Николаевна Соколова. В течение многих лет она работала концертмейстером у прекрасного преподавателя вокального мастерства музыкального отделения нынешнего Самарского социально-педагогического колледжа Антонины Алексеевны Казаковой. Оказывается, именно Антонина Алексеевна с 1964 по 1968 годы учила вокалу свою юную, талантливую тезку Тоню Сухорукову. Она привила будущей «звезде» высокую песенную культуру и любовь к русским и украинским народным песням, которую сама Антонина Алексеевна впитала с молоком матери. Дело в том, что родилась она и выросла в славящемся своей удивительной песенностью Приднепровье – в селе Покровское Никопольского района Днепропетровской области. На малой родине будущего мужа Антонины – Валерия Маренича.

(Не могу здесь не обратить внимание читателей на какой-то почти мистический феномен песенно-музыкальных связей Самарской земли с краем, центром которого является породненный с российской Самарой город на левом притоке Днепра украинской реке Самаре Днепропетровск. Три десятилетия назад славу и всеобщую популярность в нашей стране завоевал ансамбль «Мареничи», который составили парень из днепропетровского города Кривого Рога и две русские девушки из Куйбышева-Самары. Сегодня же лидером российской эстрады является фольк-ансамбль «Золотое кольцо», основу которого составляют родившаяся в самарском селе Надежда Кадышева со своим мужем – выросшим на днепровской земле мелитопольцем Александром Костюком и земляком Валерия Маренича – музыкантом-виртуозом из днепропетровского Кривого Рога Андреем Куреденко. Из того же города Кривого Рога и еще одна нынешняя известная музыкальному миру самарянка - заслуженный деятель искусств России Валерия Навротская, которая вот уже 30 лет является главным хормейстером Самарского академического театра оперы и балета).

Через директора филармонии в городе Луцке (где, кстати, уже два года успешно работает завод по сборке тольяттинских «жигулей» и «самар») созвонился с нашей землячкой Антониной Александровной Маренич-Сухоруковой. Она была тронута этим телефонным звонком со своей малой родины – Самары и просила передать свой теплый, искренний привет всем, кто ее помнит. И особо – любимому преподавателю Антонине Алексеевне Казаковой. Причем она подчеркнула, что для нее Антонина Алексеевна не просто землячка мужа с днепровской земли, а подлинный мастер бельканто, солистка музыкального коллектива мирового уровня – Государственной академической хоровой капеллы Молдавии «Дойна».

О, «Дойна» меа!

Итак, родилась Антонина Алексеевна на славящейся своими песнями и песенными голосами днепропетровской земле. В днепропетровском селе Покровское, что стоит над Каховским водохранилищем, в годы ее детства и юности пели украинские и русские песни и дома, и на работе, и в дороге туда и обратно…    У ее отца, колхозного плотника Алексея Андреевича Погана был большой приусадебный надел с садом и огородом. Выращивали фрукты, овощи, занимались шелкопрядом, который кормили листьями «шелковицы» – тутовника. Отец с соседями еще и рыбачил на Каховском море. Пойманную рыбу солили и продавали… Работы хватало и взрослым, и детям... Семья Поганов была очень музыкальна и одарена от природы удивительно красивыми голосами. Антонина (или как ее окрестили в детстве – Ефросинья, Фрося) росла самой младшей, седьмой дочкой, и как сама рассказывала, со своими старшими сестрами они работали и пели буквально целыми вечерами. А еще в школьном ансамбле Тоня играла на гитаре. И потому решила поступать в музыкальное училище. «Чтобы стать актрисой...»

16-летняя Тоня Поган поехала к старшему брату, что жил и работал под Кишиневом в молдавском городке Оргееве. Поступила и окончила Кишиневское музыкальное училище имени Штефана Няги по классу вокала. Молодую талантливую девушку, не смотря на то, что она была украинкой, а не молдаванкой, приняли в лучший в республике хоровой коллектив - Государственную заслуженную капеллу Молдавии «Дойна». Ее мечта сбылась: она - актриса. Тоня Поган с ее очень сильным, чистым, богато окрашенном сопрано и хорошей вокальной техникой вскоре из рядовых певиц капеллы стала ее солисткой. "Дойна" выступала в Молдавии, по городам Советского Союза и за рубежом с только ей характерным репертуаром, в котором звучала старинная музыка, произведения зарубежной и русской классики, пьесы из фольклорных обработок и переложений. Молдавские, русские, украинские…Партнерами Антонины Поган в капелле были выдающиеся советские певцы и музыканты. Такие, как старшая ее на год Вероника Александровна Гарштя, впоследствии ставшая народной артисткой СССР, профессором Кишиневского института искусств. Она и сменила в начале 60-х на посту художественного руководителя и главного дирижера «Дойны» замечательного музыканта нашей России, будущего народного артиста СССР, лауреата многих высоких премий и наград, ректора Государственного музыкально-педагогического института им. Гнесиных Владимира Николаевича Минина, Ныне этот выдающийся российский дирижер-хоровик - художественный руководитель и главный дирижер Московского государственного академического камерного хора. А в 50-е годы этот соратник и ученик будущего ректора Московской государственной консерватории, народного артиста СССР профессора Александра Васильевича Свешникова, работавший у того хормейстером в Государственном академическом Русском хоре СССР, принял и возрождал молдавскую хоровую капеллу «Дойна» на основе лучших традиций русского хорового дирижирования. Гарштя, Минин и другие выдающиеся советские музыканты, работавшие в «Дойне», стали родными людьми и в чем-то учителями для Антонины Алексеевны, которая в свою очередь передала полученные в этой хоровой капелле уроки вокального мастерства своим самарским ученикам и ученицам.

Правда, так же как Веронике Гарштя многими десятилетиями продолжать свою профессиональную карьеру в республиканской хоровой капелле «Дойна» 20-летней Тоне Поган не дала… любовь. Ее с первого взгляда полюбил один русский и, как оказалось, очень боевой парень – 27-летний фронтовик, старшина запаса Алексей Казаков. Молодой техник- взрывник, работавший в послевоенные годы руководителем взрывных работ в сейсморазведке Узбекской государственной союзной геофизической конторы, случайно оказался на концерте в Ташкенте, где с гастролями выступала молдавская капелла. Ему очень понравилась одна из солисток «Дойны» – скромная, юная и необыкновенно красивая девушка. Он не стал медлить. Тут же купил большой букет цветов и подарил их этой по-южному яркой молодой красавице. Все получилось, буквально как в популярной тогда песне про молодого старшину, задержавшего «гражданку»:

Перед ней навытяжку стал он чести по чести,

Поглядел на девушку – и застыл на месте:

Будто он действительно увидал впервые

Очи темно-карие, косы золотые…

Так ли, по-песенному, или иначе, но бравый фронтовой старшина запаса предложил ей еще раз встретиться. И они встретились. Чтобы больше не расстаться. И появилась семья Казаковых. А в апреле 1949 года у четы Казаковых родился сын Виктор. Произошло это не в России или Украине и даже не в Молдавии, где Антонина работала в «Дойне», а в узбекском городе Фергане. Вот такие повороты судьбы!

Казаковы всегда к друг другу относились очень хорошо. Они взаимно любили и доверяли друг другу. Хотя не всегда жили легко и просто. Муж Алексей Тихонович с малым сыном Виктором нередко оставались вдвоем, поскольку Антонина Алексеевна вплоть до конца 50-х часто уезжала в Кишинев, а оттуда вместе с капеллой «Дойна» - на гастроли. И бывало ее сын, которому не исполнилось и 10 лет, оказывался один в их маленьком домике на берегу Оби. И там жил под присмотром соседей, а то и вообще без всякого присмотра. Муж, как человек в основном работающий в поле – геофизик, взрывник, бывал дома максимум в воскресенье, субботу. И то не всегда. Оставлял соседке деньги – и тоже уезжал. Скучая о родителях, Виктор писал чернилами или цветными карандашами на дверях, вырезал ножичком гордое - «Моя мама – актриса…» Хотя в небольшом сибирском городке Колпашево над Обью тогда не все его сверстники представляли, что же означает это неизвестное им слово «актриса».

В Самарском социально-педагогическом колледже, в котором Антонина Алексеевна Казакова проработала 30 лет – с 1960 по 1990 годы – руководитель музыкального отделения Владимир Васильевич Емельянов рассказал мне о прошедшем в конце 60-х своем знакомстве с педагогами вокального цикла. Это были три женщины, выделявшиеся своей красотой и обаянием. Аполлонова Ольга Евгеньевна, Евцыхевич Анна Вениаминовна и тогда уже 40-летняя Антонина Алексеевна Казакова. Бывшая солистка «Дойны», получившая вокальное наследие от выдающихся советских мастеров Вероники Гарштя и Владимира Минина, за эти три десятилетия вместе со своими коллегами с музыкально-педагогического отделения, созданного в свое время директором педагогического училища, заслуженным учителем РСФСР Николаем Константиновичем Свечниковым, воспитала не только музыкальную душу трио Мареничей – Тоню Сухорукову, но и многих других классных самарских музыкантов. В их числе художественный руководитель и главный дирижер Волжского и Сибирского народных хоров, профессор Самарской государственной академии культуры и искусств Александр Носков. И первый художественный руководитель известного всей стране вокально-инструментального ансамбля «Синяя птица», заслуженный артист России Николай Старостин. Среди их учеников художественный руководитель Ансамбля песни и танца профтехобразования при ДК Кирова, заслуженный артист России Борис Брагинский и другие известные не только в Самаре и области, но и всей стране люди. И само собой разумеется – многие тысячи прекрасных музыкальных педагогов в школах и других учебных заведениях города, области, других регионах России.

И «Грушинка» приняла ее сына

Антонина Алексеевна в свое время мечтала, что и сын пойдет по ее артистической, музыкальной стезе. Тем более, что талантом Бог Виктора не обидел. У сына от природы оказался абсолютный музыкальный слух. Поэтому она даже не раз уговаривала его пойти учиться в музыкальное училище. Но он и слышать об этом не захотел, не смотря на то, что был очень увлечен работой в школьном вокально-инструментальном ансамбле. Дело в том, что ее Виктор в музыке не рассчитывал добиться каких-то результатов. Такое весьма критичное отношение к себе у него сложилось после случайного провала на одном из конкурсов художественной самодеятельности. Виктор Казаков почему-то тогда так разволновался при исполнении популярной в 60-е песни «Голубая тайга», что запинался на каждом слове и невероятно фальшивил. После концерта к стушевавшемуся от волнения пареньку подошел один из членов жюри и буквально потребовал, чтобы тот никогда больше не портил песни. Это было жестоко и несправедливо. Виктор очень переживал свой случайный провал на конкурсе, но с тех пор твердо решил отказаться от публичного проявления музыкальных амбиций.

Хотя любовь к песне, осталась. Сказывается все же влияние матери. Правда, сам Виктор Алексеевич считает, что мама не доучила его: «Занимался я музыкой самостоятельно. Играл на гитаре, песни пел… Мама поправляла меня, говорила, как это делать... Но, в общем, я чувствую, что до сих пор не научился все это делать, как положено. Меня увлекло другое дело - пошел вслед за отцом в нефтяники...»

Кстати, его отец Алексей Тихонович - не только известный всей стране сейсморазведчик, по учебнику взрывного дела которого до сих пор в вузах учатся будущие «нефтяные штурманы» России и других стран бывшего СССР, но и был в свое время вполне достойным самодеятельным музыкантом. Он с 5 лет играл на балалайке и мандолине, на саратовской гармони-двухрядке и баяне, любил исполнять в семейном и дружеском кругу душевные лирические песни. К этим песням сын перенял любовь и от отца, и от матери. Виктору, как и большинству его сверстников, нравился репертуар певцов настоящей советской музыкальной школы. Воистину народных артистов нашей большой интернациональной страны – прославивших нашу эстраду прекрасного оперного певца, стажировавшегося в миланском оперном театре «Ла Скала» Муслима Магомаева из Баку и впервые на нашей эстраде запевшей лирические «женские» песни Эдиты Пьехи из Ленинграда. Воспитанника и профессора «Гнесинки» народного артиста СССР Иосифа Кобзона из Днепропетровска и трижды народной артистки – Украины, Молдовы и СССР Софии Ротару, как и мать соединившей в себя лучшее в музыкальных школах Украины, Молдавии и России. Потом его покорили песни Игоря Талькова и Юрия Антонова. Им собраны были почти все «антоновсие» альбомы – сборники песен замечательного русского поэта и композитора. А последние годы он «заболел» еще и авторской или бардовской песней. Впрочем, тут не было особого перехода. И в бардовской песне Юрия Визбора или Сергея Никитина, и в песнях у Талькова и Антонова основная нагрузка на текст. Хотя, безусловно, и текст, и мелодия должны жить едино - как муж и жена в хорошей семье…

Получилось так, что мечта Антонины Алексеевны в чем-то сбылась: сын ее стал очень близок к песне и ее авторам. Не так давно вице-губернатор Виктор Казаков возглавил оргкомитет Международного фестиваля авторской песни имени Грушина. По словам бессменного президента Грушинского клуба Бориса Кейльмана, он никогда не воздавал человеку за его должность, а в первую очередь смотрел на его качества, талант, его человеческие черты.

- Грушинскому фестивалю очень везет на хороших людей. В замечательной когорте друзей Грушинского – людей влиятельных, ярких, талантливых, которые ему покровительствовали и помогали в трудные времена, теперь появился Виктор Алексеевич Казаков – личность очень незаурядная и очень интересная… С 1996 года, когда профессор Жабин с должности заместителя губернатора ушел в ректоры экономической академии, такого покровителя и защитника у нашего фестиваля  не было. И, наконец, нам повезло: оргкомитет возглавил человек, которому буквально по крови передалась любовь и к музыке, и к песне. Да еще плюс деловая хватка. И впервые за три десятилетия на нашей «Горе» появилась капитальная лестница с замечательными видовыми площадками, которую тут же окрестили «Казаковской». Теперь по всем жизненным вопросам фестиваля я могу прийти и получить от него помощь. Он очень скромный человек, абсолютно не строит из себя какого-то недоступного «господина генерал-губернатора». Но наш Грушинский отличается тем, что здесь все прекрасно понимают, и его авторитет, как председателя оргкомитета, от этой скромности не страдает…

А в том, что «Грушинка» так восприняла его - не как высокого чиновника, а как близкого и родного, своего человека, - думается, несомненная заслуга матери. Прекрасной женщины интересной судьбы, замечательного вокалиста и педагога советской музыкальной школы Антонины Алексеевны Казаковой.