До ювілею видатного головного конструктора авіаційних і космічних систем Гліба Лозіно-Лозінського

Он ушел из жизни уже после распада СССР. Был признанным авторитетом, долгие годы возглавлял крупные объединения, создавая как авиационные, так и космические системы. Увенчан звездой Героев Социалистического Труда. Судьба его была непростой. Творчество этого конструктора, 100-летие которого отмечалось в эти дни, охватило две области – авиацию и космонавтику.

Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский – родом из дворянской семьи. Учился и начал трудиться инженером-турбостроителем в Харькове; в войну в ОКБ Артема Микояна разрабатывал паротурбины, затем – форсажные камеры, давшие мощный импульс развитию турбореактивной техники. Благодаря форсажу тысячи серийных МиГ-17 увеличили тягу двигателя на 30% (личным достижением Лозино-Лозинского за три года реактивной авиации стали две Сталинские премии.)

По мнению военных, именно мощная силовая установка обеспечила превосходство наших истребителей МиГ-15,МиГ-17,МиГ-19 и МиГ-21 (Ленинская премия) над техникой потенциального противника, в том числе в ходе войны во Вьетнаме. За вклад в создание истребителя-перехватчика МиГ-25 со скоростью, достигающей трех скоростей звука, Глеб Евгеньевич был удостоен звания Героя Соцтруда.

Между тем именно в «звездном» для него 1975 году состоялся первый полет МиГ-31, где Лозинский выступил как главный конструктор уже всей машины. Она получилась в высшей степени энерговооруженной, что позволило ей развивать скорость до 3М, барражировать длительное время, работать в разных качествах – быть перехватчиком ПВО (в том числе крылатых ракет противника), корректировщиком, диспетчером воздушных атак. Работая по десятку целей одновременно, 31-й остается самым скоростным и высотным боевым самолетом в мире.

Еще у Микояна в середине 1960-х годов его заместитель Лозино-Лозинский возглавил разработку орбитальных воздушно-космических систем. Идея многоразового полета в космос отлилась в тему «Спираль»: бесхвостый авиаразгонщик с 10-тонным орбитальным аппаратом «на спине». Космолет мог стать разведчиком, перехватчиком (спутников) или ударной системой на орбитах 130–150 км с маневром до высот в 1000 км.

С космодрома Капустин Яр было проведено шесть суборбитальных запусков аппаратов «Бор-5» – масштабной модели будущего «Бурана». Несмотря на полное превосходство над американской системой-аналогом «Дайнасор», программа «Спираль» была закрыта. Между тем созданный задел весьма облегчил и ускорил создание многоразового космического корабля «Буран».

Рассказывает Александр Башилов, который четверть века был соратником Лозино-Лозинского в НПО «Молния»: «Он умел смотреть далеко вперед, и все его проекты опередили время: «Бурану» не нашлось нагрузки, потенциал МиГ-31 только сейчас узрели, а МАКС не осилили в «верхах», трипланы не освоены. А ведь прозорлив был Глеб Евгеньевич: предсказал, что надежность облицовочных плиток планера не пострадает при утоньшении; в итоге мы сэкономили две тонны в пользу полезной нагрузки. А непревзойденный эффект автоматической посадки стотонной «птички»!»

Конструктор не опустил руки и после единственного полета своего детища. Спустя год, в 1989-м, на конгрессе в Испании обнародовал идеологию старта орбитального самолета со «спины» Ан-225 «Мрия».

Изначально МАКС (многоразовая авиационно-космическая система) создавался по заданию Министерства обороны СССР. Маршалы и генералы ВВС рассматривали проект как первоочередную замену дальним стратегическим разведчикам Ту-95МР. По словам эксперта Вадима Лукашевича, МАКС до сих пор таит в себе немало загадок, включая проект одноместного космического ударного разведчика.

Взлетать в любой части света, в любом направлении, на экологически чистом топливе, решать множество задач (спасательные работы, туризм, очистка от космического мусора), в 10 раз дешевле забрасывать в космос грузы – таковы очевидные преимущества МАКСа. До последних дней конструктор надеялся...

Самой яркой чертой характера Лозинского многие называют самоотверженность: себя не щадил, другим спуску не давал, не терпел «сачкования», потому что ТАКИЕ проекты требовали полной отдачи. По мнению ветерана отрасли Владимира Волоконского, Главный был жестким: «Но и дальновидный, умница, когда надо – хороший актер. Наорать мог – но своих не сдавал. Чего не понимал сам – искал знающего, слушал».

Инженер Ованес Микоян обобщил: «Великий организатор и талантливый конструктор, очень образованный и интеллигентный человек. Обладал цепкой памятью и фантазией, что позволяло ему схватывать в чертежах то, чего мы даже не предполагали».

25 декабря коллеги Глеба Лозино-Лозинского по Российской инженерной академии (в «большую» Академию наук его так и не допустили), соратники по отрасли соберутся на торжества в Тушине, которое он сделал, по его собственному выражению, районом «крылатого космоса».

Александр ПЕСЛЯК.

журналист. http://nvo.ng.ru/notes/2009-12-25/7_construktor.html

На світлині: Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский. Фото из архива автора.